Солнце ярко. Небо необычайно чисто, как и влажный воздух улиц города неизвестной столицы. Утром опаздывая в школу, глаза слепит зеркальное шоссе, залитые ночным дождём. Он наденет ray ban и скроет излишки солнца. Очки окунут его туда, где солнце уже не будет таким утренним. Очки как маска. Играя на пианино, очки погружают его в сумрак, где и разыграется его то самое я. Я, готовое кричать, лишь бы кто нибудь поверил, что оно существует. Он нашёл себя в музыке. Пусть этого никто и не знает. Он есть в пронзительных нотах, от которых появляются мурашки. Он есть в крике души проявляющихся в его хриплом голосе. Таких как он, миллионы. Он это понимает. Он играет для себя. Он хочет быть желанным самому себе, где то в реальном мире. На остановке у парка никого нет. Он пропустил свой автобус. Я пропустил свой автобус и уже точно опоздал. Лучше прогуляться по парку.
Предвкушение перемен, изо дня в день, всё слабее меня задевают. Проходят месяцы того, что и вспоминать нет никакого смысла. Я всё так же играю. Играю песни без слов. И стараюсь думать, что этого достаточно.
Я всегда одинок в своих мыслях. Но в жизни все время пытаюсь с кем то встретиться. Я сидел за столиком в углу. Кофе, блокнот, в кармане пачка сигарет и вроде бы всё. Но напротив меня сидела девушка. Она всё время говорит про саму себя. Я думаю если б вместо меня в кресле сидел кто либо другой, её монолог ни капельки бы не поменялся.
Мне часто удаётся представлять людей не живыми. Они становятся похожи на заводные игрушки, которые как помешенные продолжают делать то, что им надо делать.
Уже давно начало темнеть. Место где мы сидели, было с трёх сторон окружено окнами. И сказать, что отблики ночных фонарей и неоновых вывесок на стёклах смотрелись красиво, это тоже самое, что и ничего не сказать. Я и сидел молча смотря на очертания её лица. Она говорит стихами? Или мне кажется? Она и вправду говорит стихами. Про планеты, любовь, глаза… Что за бред? Это должно было быть романтично. Но я вижу происходящие, как серую грязь, утопая в которой светлячок всё ещё пытается сиять.
Придя домой он сел за пианино. Как всегда пальцы сами бегали по клавишам. Но в груди боль. Хотелось ударить со всей силы. Он чувствует себя таким ничтожным. Стиснув зубы он себя еле сдержал. И слова сами, как после взрыва стали плыть по орбитам. Из тьмы появлялся свет, голос пронзил комнату, как будто с другого конца вселенной. Он сделал глубокий вздох. Аккорд стихал. В его голове мелькали беспорядочные мысли. Из них то удалялись, то приближались лишь некоторые. Доли секунды проходят. Пальцы напрягались и ударом начали припев. Уверенно звуки тела и того самого я вырывались наружу. Пока он не не встал из-за пианино. Появившаяся галактика скрылась в чёрной дыре. Он был лёгок. Шаги в сторону комнаты. Он рухнул на кровать. С лица не сходила улыбка. Ему казалось, что он пуст и ничего у него не осталось. Он закрыл глаза. И увидел след оставленный галактикой, которой уже нет. Он чувствовал свободу в просторах ещё недавно заполненных миллионами звёзд. И он будет счастлив, пока не осознает, что в нём так ничего и не поменялось, даже на столько, что бы это было хоть немного заметно.
